Два дня я провела в Ленинграде. Всюду группы молодых моряков. Они месят известь, закладывают кирпичом угловые окна первых этажей, прорезают бойницы.
Ленинград готовится к бою.
Вхожу в вестибюль школы, на полу вижу куклу. Поднимаю эту странную находку и вхожу в ближайший класс. Что это? В нем стоят всех размеров и фасонов детские кроватки.
В соседнем классе сидит учительница, окруженная малышками. Они вырезают картинки, играют в кубики.
Это детская площадка. Война потребовала, чтобы школа летом обслуживала всех детей, живущих в районе.
Пришел моряк-лейтенант. Он предъявляет свои документы и просит провести его по школе.
— В угловом классе дверь на балкон надо заложить кирпичом, но оставить амбразуру для пулемета, а на другом балконе из этого же материала сложить стенку для прикрытия бойца. Может ли школа сделать это своими средствами? — спрашивает он.
— Нет. Старшие учащиеся на огородах. В городе только слабые и малыши — говорю я.
— Тогда будут присланы рабочие.
Поднимаемся в третий этаж, затем спускаемся в столовую. Он дает указание, что все угловые помещения должны быть так же оборудованы. По дороге лейтенант расспрашивает о детях. Он сам почти мальчик. Глядя на Исаакий, говорит: