— Да, для нас всё это будет. Но как больно за тех, кто не дожил до этого дня!.. — говорит задумчиво Валя.
О ком она думает, я не знаю. Но и мои мысли в этот радостный час возвращаются к тем, кого нет и кто так страстно мечтал дожить до дня победы. Я думаю о Василии Захаровиче Голубеве, о Юре… Один — взрослый, сложившийся человек, стойкий коммунист; другой — юноша, комсомолец, почти мальчик.
Оба они для меня сливаются в чудесный образ человека наших дней, который любил жизнь и отдал ее за Родину.
Звонок прервал этот «урок». Дверь распахнулась, и в класс вошли наши «зимняки».
— Так хотелось вас всех повидать и поздравить! — сказал Миша.
— Молодец! Молодец! Хорошо, что вы верны вашей блокадной школе, — радостно кричали девочки.
— Ну а как же иначе? Мы же «зимняки».
— И «перийцы», — добавляет Коля.
— Мы пришли вам сказать необыкновенную новость: в Ленинграде будет салют. Факт, что будет, — заявляет Миша.
— Врешь, Мишка, быть этого не может. В городе-фронте?!