Я продолжаю работать в госпитале, хотя приказом по РОНО переведена в 239-ю школу, куда вливается семь школ Октябрьского района. Здание этой школы на Исаакиевской площади, а вход против Александровского ада У подъезда здания стоят два льва, о которых писал еще Пушкин в «Медном всаднике».
От товарищей узнаю, что в школе организованы бригады по сбору теплых вещей.
Ученики обходят все дома участка, прикрепленного к школе. Были они и в нашей квартире.
— Вы не стесняйтесь, давайте и старенькие вещи, если нет хороших, — убеждала нас в прихожей круглолицая девочка с двумя светлыми косами за спиной. — Мы всё выстираем: шерсть очень хорошо стирается. Потом мы распустим все вещи, а старшие ребята и учительницы свяжут бойцам шарфы и варежки.
— Но и новые мы берем, — спешно добавляет ее спутник, рыженький мальчик, видимо, испуганный агитацией девочки за грязные и старенькие вещи. — И не может быть, чтобы у вас не было никаких вещей! — прибавил он почти сурово.
— Мы можем и завтра зайти, — любезно предлагает девочка.
Научный работник, живущий у нас в квартире, растерянно говорит:
— Честное слово, у меня ничего шерстяного нет. Я могу отдать им только серый свитер.
Завуч нашей школы, Антонина Васильевна, возглавляет бригаду вязальщиц. Ее кабинет буквально завален шерстяными вещами. Под ее руководством шерсть моют, распускают и перевязывают на вещи, нужные бойцам: шарфы, носки, свитеры, перчатки. Ольга Матвеевна, престарелая учительница математики, горда своим изобретением: старую шерстяную нитку она предложила укреплять ниткой штопки.
Все вязальщицы хотят сделать вещи не только теплыми, но и красивыми.