— Пушкина, Лизавета Аркадьевна, Пушкина. Мне Лиза Варакова говорила: она уж знает… Ах, вот Лиза Варакова ученость любит! Как начнет говорить: «Жизнь моя стремится… родник души… идеалы…» — просто смех!
— А вот вы читали, Елена Ильинишна, — сказала вдова, — что пляшут сам-друг мужик с бабою и они счастливее воеводы, — это правда?
Леночка задумалась.
— Как же можно, чтобы правда? ведь это стихи! — отвечала она.
Лизавета Аркадьевна засмеялась.
— Так и стихи лгут, как ученость?
— Ах, какие вы, Лизавета Аркадьевна! Зато это стихи, а то ученость. Неужели вы не понимаете? Смотрите, как хорошо выходит: «В минуту жизни трудную, теснится ль в сердце грусть…»[5] — Она прочитала эти стихи с увлечением…
— Это худо? — сказала она. — Я много стихов знаю…
— Это прекрасные стихи, — ответила Лизавета Аркадьевна и потом перешла опять в область разных размышлений. Леночке стало скучно от «учености», и, воспользовавшись первым удобным случаем, она напомнила Егору Иванычу, что он хотел посмотреть ее козу и голубей.
Леночка показала свою любимую козу с голубой лентой на шее, голубей, свои куртины. Потом стали гулять по саду. Молотов не чувствовал особенного стеснения. Он быстро развивался.