Когда они пришли и уселись под хмелем, Леночка совсем переменилась: скучная такая, усталая, а в хорошенькие черненькие, как угольки, глазки, опущенные вниз, просто не смотрел бы: так там нехорошо, точно зависть оттуда выглядывает. Брови еще ближе сошлись; нижняя губка выдвинулась вперед. Смотрит Егор Иваныч и недоумевает. Вздохнула Леночка так глубоко, так серьезно. «Боже мои, что же это с нею?.. ай, как она постарела!» — Молотову стало жаль Леночки.
— Что за перемена с вами, Елена Ильинишна? — спросил он.
— Никакой перемены нет, — отвечала она.
— Бы такая печальная, — говорил Молотов с участием.
— Скучно мне.
— Чего же вам скучно?
— Не знаю, — ответила Леночка.
У ней стали навертываться слезы.
Егор Иваныч не знал, что делать. Ему неловко было видеть девушкины слезы, как-то совестно. Он боялся оскорбить ее нескромными вопросами.
— Отчего же? — спросил он с замешательством.