— Егор Иваныч!.. душка!.. ты герой!..
Молотов пожал плечами и чуть вслух не сказал: «Душка!.. герой!.. вон куда хватила!..»
Поцелуи не разогрели его, несмотря на то что Леночка первый раз охватила его так страстно. В ее поцелуях, горячих и бешеных, было что-то серьезное; стан ее выпрямился, она точно больше ростом стала; во всей ее позе была решительность и какая-то женственная смелость и отвага; грудь поднималась медленно и равномерно, и чудно откинула она в сторону свою маленькую ручку… Молотов ничего не заметил. Он смотрел угрюмо в землю…
— Милый мой!.. Егорушка!.. И мне тоже все чего-то хочется… Я перестала понимать себя… боюсь всего… такие странные сны… Я плакала давеча…
— О чем, Леночка?
— И сама не знаю о чем… Но теперь ты стал говорить, и мне так легко, так легко… Я никого на свете не боюсь… я птица!.. полетим, Егорушка!..
— Полетим, — сказал Молотов и засмеялся…
Леночку обидел этот смех…
— Всегда так… зачем чувство охлаждать?..
— Куда же лететь?