Судорожный трепет пробежал по плечам Нади. Плач переходил в рыдание...
— Молишься ли богу?
— Молюсь, — отвечала она прерывающимся голосом, — чтобы он смягчил ваше сердце...
— Любил я тебя, Надя, а теперь не люблю... Опротивела ты мне!.. Вспомни, бил ли я тебя когда-нибудь, наказывал ли, знала ли ты розгу? И я тебя ласкал и лелеял, целовал и имя дал Надежда... Теперь мне ударить тебя хочется...
Смертная бледность разлилась по лицу Нади...
«Ударить», — подумала она и закрыла глаза в ужасе...
И вот ей вдруг почудилось, что отец поднимает тяжелую руку с плеча. Она вся, с головы до ног, обмерла, обезумела и дико вскрикнула на все комнаты, закрывая лицо руками.
Вбежала бледная и трепещущая мать.
— Что у вас? — спросила она, с недоумением глядя на окаменевшую дочь и на изумленное лицо мужа.
Надя отвела руки, взглянула на отца, ничего не поняла и не сообразила и опять вскрикнула: