— Лжешь! — повторил Молотов.
Череванин вспыхнул; но это было на минуту. Он глубоко задумался.
— Странное явление — такие господа, как ты, — говорил Молотов. — Скучают о том, что жизнь коротка. Чем короче она, тем более побуждений жить! Если ты уверен, что твоя жизнь не повторится, то и должен беречь ее; не много дней дано природою...
— И ляжет в основе существования полный эгоизм...
— Эгоизм рождает любовь. Когда удовлетворены твои потребности, является страстное желание сделать всех счастливыми. Ты не любишь других, потому что не любишь себя. Но бывало же и тебе жалко людей, помогал ты им, заботился о них, сострадал им?
— Самого себя жалко было — больше ничего. Несчастия людские раздражали, не давали покою, это сердило, — вот и все.
— В том-то и любовь, что чужое горе до такой степени станет твоим горем, что сделается жалко самого себя.
— Перестану, — сказал неожиданно Череванин.
Молотов посмотрел на него с удивлением...
— Попробую, что будет...