– То-то. Я сам бывал у них в гостях.
– Как же они живут?
– Отлично живут. В дровах поделали себе келью и спасаются в ней…
– Чем же они питаются?
– Воруют. Вот уже второй месяц живут так… Иногда милостыню просят… Иногда приходят сюда, в училище, и наши дают им хлеба…
– Не выдадим своих, – ответили слушатели с гордостию.
«Убегу и я», – думал про себя Карась и с каждой минутой разгорался духом…
– А что жених наш? – спросил кто-то об ученике, упоминаемом в прошлом очерке. – Он, никак, теперь пятый раз состоит в бегах. Сколько раз его драли за бегство?
– Четыре раза, а все-таки неймется… Отпорют его, он бежит за восемьдесят верст, да пешком лупит. Явится домой, его начинает драть отец, от отца он бежит в бурсу. Отстегают здесь, он опять домой: так и гоняют его розгами с места на место.
«Но ведь не засекли жениха, – ободряет себя Карась, жадно прислушиваясь к речам товарищей, – и я жив останусь».