Между тем многие уже вымылись; сделалось гораздо тише в бане, хотя и слышны были иногда греготанье, брань и проч., что читатель, ознакомясь несколько с бытом бурсы, сам уже может вообразить себе.
Перейдемте в предбанник. Гардеробщик выдавал казенным белье. Ученики отправлялись в училище не парами, а кто успел вымыться, тот и убирался восвояси.
Вот тут-то и наступал праздник бурсы.
– Теперь, дедушка, следует двинуть от всех скорбей, – говорил Бенелявдов Гороблагодатскому.
– То есть столбуху водки, яже паче всякого глаголемого бога или чтилища?
– В Зеленецкий (кабак) дерганем.
– Только вот что: первая перемена Долбежина.
– Так что же?
– Заметит – отчехвостит (высечет).
– С какой стати он заметит?