– Ничего.
– Ничего?
– Ничего, – слышится ответ Иванова каким-то псалтырно-панихидным голосом.
– Но ты точно расстроен чем-то?
От Иванова ни гласа, ни послушания.
– Да?
Но Иванову точно рот зашили.
– Что же ты молчишь?.. Ну, скажи же мне урок.
Наконец Иванов собирается с силами. Краснея и пыхтя, он дико вскрикивает:
– Я… я… не… зна-аю.