Привык я говорить на рифмах и стопами:
В чем также мне моя и должность помогла,
Котора в пущее их бешенство влекла.
Дыхания мои их кровь воспламеняли;
И мрачную их желчь ее безумием соединяли.
Негодные стихи, и злобу в их позор,
Являло их перо перед народный взор.
Из рук их ничего во век не выходило.
Которо б не смешно и не несносно было.
Мне должно было их всечастно посешать,