Коль умствований ты своих не постиг аешь;

И буйство в них твое явит всегда превес!

Смирися, и оставь, чего не понимаешь.

Прочитав сие Славяне, пали ниц на землю, прося прощения у Небес в преступных своих раз мышлениях, после чего облобызали они камень почитая его священным и мня, что небесная рука нарочно для них начертала сие наставление, чтоб научить их безропотно повиноваться своему пре делу.

По сем снова сев на коней, продолжали свои путь, говоря уже о таких вещах, которые не касались до промысла судеб. Напоследок, по нескольких днях своей езды, приехали к небольшому городку, стоявшему подле моря. По приближении их к оному, увида ли они мятущуюся толпу людей на берегу морском, из коей несколько человек приготовляли судно. Когда Индияне увидели приехавших к себе Славян, то и начали их просить усиленно подать им помощь в погоне, которую собирались они учинить за морским разбойником, похитившим у главного судьи сего города дочь, которая вышла со своими подругами и служительницами на берег прогу ляться.

Славяне, а наипаче Светлосан, охотно склонились на их просьбу, и сев в приготовленный стружок, погнались за похитителем. Через несколько часов настигли они разбойническое судно, и учинили на него нападение. Разбойники сделали храбрый отпор, а особли во их атаман, который превышал всех их своею дерзостью: он бросался с остервенением на Славян, старавшихся поймать его живого, чтоб учинить над ним достойную казнь в пример про чим подобным ему злодеям. Как скоро Остан на него взгля нул, то и узнал в нем того самого вора, который похитил у него Сандалии. А! злодей! вскри чал он к нему: наконец я тебя нашел, чтоб воздать теб е достойную казнь за бездельнический твой с нами поступок. Разбой ник обращенный сими словами на Остана, и сам узнал его; и бу дучи угрызен совестью и страхом при его зраке, пришел в пущее остервенение, (обыкновенное следствие движений беззаконных душ) и напустил на Древля вина, мня успокоить у грызения своей совести умершвлением свидетеля своего преступления. Но присовокупившиеся к Остану, прочие Славяне, учинили бешенство его тщет ным; и один только бедный Рус от него пострадал, будучи пора жен саблею, и свержен в море от сего злодея.

На конец сей варвар, видя из неможение своих сотоварищей, и не надеясь успеха в своей обороне, бросился в каюту, где заключена была похищенная им девица, и схватив ее в беремя, поднялся с нею на воздух, будучи вспомоществуем украденными у Остана Сан дал иями и в весьма короткое время убежал у всех из вида. Оставишиеся разбойники, видя побег своего начальника, и лишась надежды от биться, сдались нападающим, прося помилования своей жизни. Но раз драженные Индейцы злодейством их атамана, унесшего девицу, перерубили без милосердия их всех, и покидали в воду.

Учинив таким образом кровавое отмщение злодеям, и причалив их стружок к своему, возвратились они с Славянами в го родок. Отец похищенной девицы, который по причине глубокой своей старости не мог за разбойниками гна ться, ожидал их на берегу со всеми своими родственниками, волнуясь между страхом и надеждою. При виде привязанного разбойнического ст ружка все они закричали радостным гласом, который, по привалении судна к берегу, переменился в плачь и рыдание, когда объявлено было следствие погони: Светлосан старался сколько возможно утешить бедного старика, который паче всех терзался о похищении своей дочери; но такое несчастье единое токмо время приводит в забвение.

По сем печальном приключении, недолго пробыл Светлосан в сем месте, но наняв порядочное судно для мореплавания, пустился в море с последователями своими. Плавание их; даже до равноденственной черты довольно благополучно было; но при подъезде к оной тихая погода переменилась, и ветры начали возмущать гладкие воды. Вскоре Похвист, Божество бурливых ветров, явился на воздухе, гоня стадами мрачные и густые облака, которые распрости pa ясь по горизонту, затмили сияние блестящего Световида, преобразили день в ночь ужас ный гром и беспрестанные молнии приумножали свирепость бури и страх пловцов, а разъяренные волны, вздымая: их к небесам, низвергали до жилища Нии, подземного Царя. Седая пена вияся клубами, окружала корабль со всех сторон, и ввергаясь в него с валами, устрашала плывущих неизбежным утоплением. К довершению напасти, неу к ротимые сыновья ветра сломив щеглы, и ото рва в кормило, понесли ко рабль по пространству моря крутя и порывая его по глубоким и высокомерным валам. Ужас и темнота отняли из присутствие разума, бодрость и силы у кормщика и мореходце в: все кричали и повелевали, но никто не исполнял по веленного. Один Светлосан и спутники его сохраняли бодрость, вспомоществуя повсюду, и ободряя мореплавателей. Но наконец по следний и свирепейший всех вал отнял последнюю у всех наде жду, повергнув корабль на под водным камень, и раздробив его на части об оный.

В сию ужасную минуту несча стливейшие погрязли тотчас в глубине морской, а прочие, ухва тясь за разломанные части кораб ля предались волнам, полагался на волю Богов. В сем числе спасшихся находился и Светлосан: при расторжении корабля попался ему в руки большой оного обломок, за который он ухватясь, предался свирепости моря. Разъяренные волны понесли его с великим стремлением по пространству вод, и напоследок, утомив его несказанно, привели в бестамятство, и почти окамен ение. В сем жалостном состоянии, выбросили его воды на пустой и каменистый остров, в самую глухую полночь. От причиненного удара сим извер жением Светлосан несколько опа мятовался; но избавясь от страшного зрелища свирепствующего моря, не на приятнейшее попал он место. Посредством блистающей молнии, увидел он престрашные высотою и положением горы, пок рытые дремучими лесами; пологую землю, усыпанную всю каменьями; причем реве и вой свирепых зверей совокупясь с пресильным визжанием ветров, ломавших и исторгавших с кореньями деревья, представил ему сию страну ужаснее и самого моря. Дрожание и хлад, объявшие его тело, ужас от беспрестанных сверканий и грома, и лишение отовсюду помощи, поколебали весьма его бодрость: он бросился на колени, что бы принести молитву Богам, на коих ему тогда последняя осталась, надежда; но в самое то время оторванный вихрем камень, с ви севшей над ним стремнины, поразил его столь сильно, что они упал без памяти.