Повесть Липоксая Скифа.
Я один из трех сынов Таргитая Скифа, произошедшего от Перуна, и дочери реки Днепра. Дед мой, по возрасте моего родителя, отдал ему во владение всю ту землю, коей ныне обладают Славяне и Чудь, из коих последние произошли от нашего рода, и присовокупились потом к Славенским племенам. Родитель мой получив сей дар, начал себе собирать отовсюду подданных, которых напоследок скопилось довольное множество, и сделалось из того небольшое Царство. Великое плодородие нашей земли, не мало способствовало к размножению в ней народа. Царствование моего родителя продолжалось весьма спокойно до глубокой его старости; и напоследок скончался они нечаянно, не чувствуя никакой скорби, приведен к своему концу истощением природы, а не сластолюбивым житием, как то бывает в нынешнем веке.
Сия его нечаянная смерть была нам причиною к распре о Держа ве нашей страны. Нас было три брата как я уже сказал: сред ней назывался Арпоксай, младший Колоксай, а я был старший, и называюсь Липоксай. Дед наш Перун, желая разрушить наш спор своим благоволением, избрал достойным к Державе младшего из нас брата. Избрание свое утвердил он следующим чудом. Когда мы вышли из столичного нашего города Гелона на поле, чтоб решить наш спор превосходством наших сил: (ибо мы уговорились, чтоб тому кто далее из нас выстрелит из лука, оста лось населенное Царство, а прочим пустая земля;) то в самое то вре мя, когда хотели мы к сему лишь приступить, упали с неба соха, ярмо, топор и чаша, все из чистого золота. При сем приятном позорище, все мы оборотили на них свои глаза. Желание столь бо гатой корысти привлекло меня к ним первого: но при первом моем к ним прикосновении, исшедшее от них пламя так меня ожгло, что я, закричав преужасно, с великим стремлением от них отскочил. Арпоксай, середний наш брат, равную мне имел участь. Меньший из нас, (могла ль сие помыслить наша гордость!) лишь только подошел к сим драгоценным вещам как в тоже мгнове ние пламя их оставило, и он учинился счастливым их обладателем; a с ними совокупно и наше го Царства.
Сие огорчительное для нас, и славное для Колоксая, приключение, преклонило к нему народные серд ца; а мы принуждены были выйти из его Державы. Арпоксай удалился в Северные страны и учинился родоначальником Чудских поколений, из коих следующ ие славны потом учинились: Весь на Беле Озере, Меря в Ростовской и Переяславской земле, по Клещину Озеру, также Мордва, Печора, и другие многие, о которых для краткости я умалчиваю. По смерти его Чудские народы, а наи паче Белоозерцы, обоготворили Арпоксая за его добродетель, и преизящное его царствование. Сделали ему истукан из драгоценного дерева, возложили на него богатое ожере лье, и дали ему в руки серебряную чашу, в которую, все приходящие к нему для молитвы, клали деньги. Подле великолепного его храма соорудили кладбища, в которых погребались все знатные и богатые люди с великими сокровищами. Па мять его и доныне меже них ос талась под именем Иомалы.
По крайней мере судьбу его почитаю я тем блаженною, что он, лишась своего отечества, учинился все же счастливым родо начальником, и обожаемым Государем. А я несчастный, лишась отеческого престола, и гордясь моим старшинством, впал в отчаяние, и удалился в покрытые вечным льдом земли, прилежащие к Хвалынскому и Черному морю. Совокупив несколько диких народов, с убежавшими со мною Скифами, учинился я малым Бладететелем, и родоначальником произошедших потом Угров и Обрей. Но не довольствуясь сим малым владением, и сокрушаясь завсегда об отеческом престоле и о предпочтении моего брата, старался я сыскать в чем-нибудь другом мое прославление; и напоследок вдался я в розыскание трав, и бегов небесных; и наконец так к сему пристрастился, что оставив попечение о малом моем Княжестве моим детям, препроводил я всю мою жизнь в изобретении и сыскании, так называемого, Чернокнижия.
Неусыпными моими стараниями и прилежанием, учинился я напоследок великим Кабалистиком: нашел таинство с помощью трав, камней и минералов производить всякие невозможные дела, и пове левать Духами. Посредством бе гов небесных научился я угадывать прошедшее, настоящее и будущее. В се сии знания описал я в превеликой сочиненной мною книге, которая заключала в себе науку и наставления, как производить всякие невозможные дела. Книгу сию, и к ней слова рь, сочинил я на Ассирийском языке, которому научился я в молодости моей от одного Ассириянина, пришедшего поселиться в Скифию к моему ро дителю, куда его загнали несчастья, изгнавшая его из Ассирии. Сие я учинил для того, чтоб не всякий мог ею пользоваться, ибо она заключала в себе всю глубину чародейного знани я.
Гордясь столь великими успехами моего рачения, сделал я не сколько волшебных вещей, которых действие удивило моих подданных, и всели ло в них обо мне высокое мнение. Вскоре слава моего искусства распространилась по со с едственным Державам: превеликое число народа стеклось ко мне о товсюду, иные желая удостовериться, другие научиться. Стечением сим Государство мое приобрело себе в короткое время размножение, богатство и сияние, каких дотоле не имело. Ободренный сими выгодами, старался я утвердить мою славу новыми изобретениями, и чудесами моего знания. Сведения моего не скрывал я от иностранцев, но дозволял им все видеть, и всему от меня учиться за не которые прибытки, которые были полезны новому моему Государству. Одним словом, я начал продавать все, и чертоги мои сделались училищем волхвования для всех приез жающих; и хранилищем волшебных вещей. которые раздавал я всем желающим за великие цены и подарки, не мысля ни мало о том, что некоторые из сих вещей служили не токмо к пользе человеческой, но и ко вреду, что потом вскоре и воспоследовало.
Наконец раздраженный Перун, сими злыми моими изобретениями, поразил меня громом, и тем окончил дальнейшие мои в чародействе изыскания; но однако ж не пресек тем волшебства, которое, посредством моих наставлений и вещей, по всему свету распространилось; а наипаче в подвластной мне земле, в Скифии, и в Чудских странах.
Оставшиеся по мне дети, и подданные мои, оплакав меня весьма довольно, учинили мне погребение по Скифскому обряду, следующим порядком. Сперва вскрыли мое чрево, и вычистив оное, наполнили нарезанным Галгантом, курительным порошком, семенами травы петрушки и анисом, и потом зашили; а тело мое все облепили воском. После сего положив меня во гроб, поставили оный на одр. И так вынесли на кладбище, поставив его на оном, воткнули со всех сторон копья, на кои возложив шесты, покрыли их прутьями около гроба. При том в честь мою положили со мною вместе, задушив наперед, наложницу мою, врача, повара, конюха, служителя, судост роителя, и коня; присово купив к тому золотую чашу, и прочие любимые мною вещи, также волшебную мою книгу, и с нею словарь. По сем действии всякий, кто только ни сопровождал мое тело, старался принести наиболее земли, дабы оною засыпать мой гроб, и положенных со мною и наконец насыпали надо мною столь великий бугор, что оный походил более на холм. Сие обыкновение, чтоб насыпать бугры над могилами, примолвил Липоксай, и вы от нас переняли.
Душа моя, продолжал он, по изшествии своем из тела, пред стала совокупно, с прочими погребенными со мною, пред Подземного Царя, ожидая с трепетом от него себе осуждения. Ния воззрев на меня свирепым взглядом, сказал мне грозно: недостойный сын добродетельного Таргитая! Так ли ты следовал его примерам? На место добродетельного и попечительного правления, ты употребил жизнь свою на изыскание таинств, сокрытых от человеков Небесами; ты хотел уподобиться Богам, запрещенными тебе средствами, и силою Духов тебе служивших но вместо блага приключил ты вселенной неведомые ей несчастья. Проговорив сие повелел он Фурии представить пред меня зеркало, в котором я увидел ужасное множество людей, мучимых разнообразно моими учениками. Иные из них были превращаемы в разные гнусные животные, другие томимы были ядом или очарованиями, третьи лишаемы были любимых им вещей; и одним словом, усмотрел я тут всякие лютости, делаемые от учеников моих над прочими смертными. При сем ужасном зре лище вострепетал я опять, познав всю мою несправедливость и безумие: я пал пред Нией, надеясь моим уничижением и мольбами преклонить его к себе на милость.