— А питался-то как? — спросил пекарь, слушавший с напряженной неподвижностью лица.
— Два печенья утром, два вечером, а тут все вышло…
Только шоколад. Останавливаться больше получаса не могу, замерзаю…
— Наконец туман немного разошелся, — продолжал Тра вин, поморщившись от боли в обмороженных пальцах, — смотрю — не то чум, не то морской знак. Но вмиг все вновь затянуло густым молоком. Еще двое суток. Туман опять рассеялся. Замечаю бугор, приливную воду, но пролив не в два километра, как по масштабу между материком и о. Песяковым, а самое большее один. Тащу велосипед через набивной снег, по воде. Что такое? Берег закругляется, как Варандей. Беру северо-восточное направление, вдруг следы нарт. Следы лишь чуть припорошены. Километров через десять нагнал ненца. Тот испугался. Но потом предложил везти меня. Сесть — замерзнуть. Сложил велосипед на нарты, шагаю сам рядом…
— И дальше пойдешь? — серьезно спросил пекарь, пощипывая рыжие пучки «ягеля» на подбородке.
— Еще три года. Теперь через Ямал по северу Азии, затем Берингов пролив, Америка…
— Шесть лет значит, — заметил пекарь. — Вот незадача!
— С деньгами и по шоссе каждый сумеет, а вот так, без всего, когда люди кормят. Я хочу доказать, что велосипед может быть использован в любых условиях. Кроме того, я тренирую себя, ставлю рекорд выносливости.
— Эго для кого же? — высказал сомнение Антон Иванович.
— Вообще… рекодо!