И опять самоеды в один голос: Ледкова, Лагея, Гаврю! И снова «Глазное Окно» настойчиво разъясняет, что лишенцы не могут быть в президиуме.
Дважды спускались на тундру белесые туманы, питая влажностью мхи и лишаи. Солнце уже снова над головами и пожирает прохладу океанских льдов. Самоеды стоят на своем.
Нарушая инструкцию, «Глазное Окно» идет на компромисс:
— Давайте так: изберем в президиум по одному от бедняков, середняков и лишенцев.
— Не знаем таких лишенцев! — кричат кулаки.
Беднота молчит. Трофимов безнадежно махнул рукою.
Чтобы не откладывать съезда на целый год, он решился на лишенский состав президиума.
— Хорошо ввести бы женщину, — выступает Клавдия и называет беднячку, стоявшую в группе ненецких жен.
— Марию! Марию! — подхватывают комсомольцы.
Мария, подталкиваемая самоедскими женками, то выходит на шаг вперед, то, когда старики яростно обрушиваются на нее криками, отступает назад.