Вслед за «Сибиряковым» пришел «Малыгин» с геологической партией Кузнецова и дополнительными грузами.
К «Малыгину», огибая льды, сложными зигзагами подошла лодка с ненцами из становища Хабарова. Они просили капитана ледокола тов. Черткова сказать по радио в Архангельск о срочной высылке ижевских дробовиков, ста штук жилеток, дров и соли.
Несколько дней спустя ледоколы покидали бухту.
— Даешь Союзу свинец! — кричали, прощаясь, кочегары-комсомольцы, рупором приставляя ко рту черные от угля ладони.
Летом 1925 г. экспедиция Академии наук, во время случайной стоянки в бухте Варнека, обнаружила в береговых пластах свинцовый блеск. Химическим анализом было установлено 20 % свинца и смитсонит — цинковый шпат.
В 1927 г. в этих пластах произвел разведку А. Н. Шенкман, работник Комитета Севера. Три года он бурил потом пласты учреждений в Архангельске, в Москве, доказывая, что на Вайгаче возможна добыча свинца.
И вот, наконец, в 1930 г. прибыла экспедиция. Шенкман единственным глазом, — второй потерян на войне, — следит с берега за дымкой уходящих ледоколов. Впереди — целый год упорных трудов, длинные месяцы полярной зимовки. К лету нужно дать первый транспорт свинца…
Измученные морской качкой, усталые от бессонницы люди свозили на карбасах грузы к правому берегу, где рубахами из сурового полотна белели походные палатки. Люди с трудом ворочали веслами, сваливали бревна, выкладывали кирпич, скатывали железные бочки с бензином, керосином, маслами. Под навесы, сколоченные наспех, стаскивались мешки. На холме укрепился шпиль радиомачты.
На южном склоне, защищенном от нордовых ветров, зеленела клочьями трава, а чуть к северу — лысые холмы. В ложбинах тяжелыми пластами залегал снег, у крутых берегов массою застывшего стекла держался лед.
— Вот вам и конец июля! — удивлялись «южане» — москвичи и новгородцы. — У нас теперь жнут!