Аспирант жил теперь мыслью о «крымке», счастливый сознанием, что в ее воскрешении — доля его труда, или, как сказал бы Лысенко, и его «капля меда». Скоро украинские степи получат прежнюю кормилицу, омоложенную и сильную.
Безмятежно текли мысли Глущенко до того памятного дня, когда он увидел Лысенко на корточках у его делянок. Напрасно ждал аспирант, когда тот заговорит с ним. Занятый созерцанием, Лысенко не видел его. Глущенко уходил и возвращался, а ученый сидел неподвижно, не отводя глаз от рядов вызревающей пшеницы.
— Прекрасная «крымка», — осторожно заметил помощник, — нам, кажется, удалось ее омолодить.
Лысенко оборвал его:
— Что ты здесь видишь?
Аспирант делал все, чтобы хоть что-нибудь заметить, старательно оглядел ряды, взошедшие от семян отдельных кустов, и со вздохом сознался:
— Ничего… «Крымка», конечно, выглядит лучше других…
На это последовало неласковое замечание, смысл которого сводился к тому, что на растение надо чаще пялить глаза.
— Смотри и думай, — последовал строгий наказ.
Так как Глущенко ровным счетом ничего не увидел.