— Вы в прошлую среду ставили опыты на угашение рефлекса. Чего вы добились?
Экспериментатор забыл.
В таком случае ему Павлов расскажет; он все помнит до мелочей.
— Ваша собака вдруг заболела. Что с ней?
Он может назвать ее имя, знает, что именно случилось…
С каждой трудностью растет его суровость к себе и к другим. За томительным размышлением следуют долгие часы и дни наблюдений. Толпы загадок, дразнящих, упрямых вопросов, и он, осажденный, бьется над ними, ищет ответа. Как будто все ясно, загадки уже нет, факты развеяли ее. Увы, до победы далеко, на горизонте уже маячит новая трудность, другая и третья. Он пожимает плечами и, озабоченный, уходит к станку:
— Надо еще посидеть у собаки. Я, должно быть мало работал. Сложное берется только по частям, оно. захватывается лишь постепенно.
И сидит неподвижно, напряженно считая капли слюны.
И в такие минуты и в более трудные он находит для себя утешение:
— Как приятно зато, что такая сложность, как высшая нервная деятельность, поддается физиологическому анализу.