Смущенная ассистентка спешит его заверить, что она нисколько не отрицает теорию естественного отбора.
— С чего это бы, Иван Петрович? Какие у вас основания?..
Оснований у него больше, чем надо, но он раньше утешит ее:
— Мне приходилось как-то в детстве падать с забора да на каменный пол. Давняя история, а вот помнится… И казалось мне, я падал в пропасть. То же самое и тут, ошиблись — и бог с ней, никакой катастрофы. Не такие еще дела у нас будут…
— Вы все-таки скажите мне, — волнуется ассистентка, — в чем моя ошибка?
— Не спешите, скажу. В животном мире, — простите, я повторяю старую истину, — выживают виды, наиболее приспособленные к жизни, в частности те, у которых крепче оборонительный инстинкт и временные связи. У вас вышло наоборот: собака, готовая из-за лакомства душу чорту запродать, в борьбе видов победила и выжила. Проверьте, голубушка, тут надо разобраться.
Она поняла его, но странное дело — опасения ученого ее не смутили.
Собака снова в станке. Короткая пауза — и включается ток. Ученый жадно следит за каждым движением собаки: электрические контакты на месте, ток въедается в тело, мучительно стегает по нервам, а у животного бежит слюна…
Но что вдруг случилось? Собака завыла, рвется из станка и отчаянно лает. Нужны большие усилия, чтобы ее удержать.
— Дарвину, как вы видите, ничего не угрожает. Я немного увеличила ток. Выросла опасность для жизни, и оборонительный инстинкт снова взял верх, подавил пищевой.