Но Джейми заговорил как о чем-то само собой разумеющемся:
— Я просто думаю, что если Поллианну кто-то может заинтересовать всерьез, то только Джон Пендлтон.
— Пендлтон? Джон Пендлтон? — переспросила Руфь Кэрью. Если бы молодые люди не были так погружены в себя, они заметили бы, что ее улыбка мгновенно погасла, а взгляд выразил тревогу.
— А разве ты не замечала летом, что он при всяком удобном случае старался уединиться с ней?
— Ну мне казалось, что он был со всей компанией, — не совсем уверенно возразила миссис Кэрью.
— Но к Поллианне он относился иначе, чем ко всей компании. Помнишь, у нас был разговор о том, почему он так и не женился, и Поллианна сказала тогда, что однажды он делал предложение. И я тогда подумал, уж не произошло ли там объяснения. Ты же помнишь?
— Да, она, кажется, что-то такое говорила.
— Я вам сейчас все объясню, — вступил в разговор Джимми. — У Джона Пендлтона была в жизни одна большая любовь. К матери Поллианны.
— К ее матери? — почти вскрикнула миссис Кэрью.
— Да, но она не могла ответить на его чувство, потому что любила священника, ну, то есть, отца Поллианны.