— Благословенно твое чистое сердце! Ты сама не знаешь, что сотворила со мной твоя детская вера.
Поллианна было запротестовала — она не заслуживает таких похвал. Но он настаивал на своем.
— Это все ты — и больше никто, — повторял гость, а потом добавил: — А ты помнишь, как я тебе однажды сказал: «дом становится домом благодаря присутствию ребенка и хозяйки»?
— Да, вы, кажется, говорили что-то такое. Но бывают исключения из правил. Ваш дом все равно хороший и настоящий.
— Но ты знаешь, что я хотел создать дом в полном смысле слова. И знаешь, что стало с моими надеждами. Но я не виню твою мать. С тем человеком, каким я в ту пору был, она не была бы счастлива… Но вот что удивительно? Что ее дочурка своей маленькой рукой привела меня на тропинку нового счастья!
Поллианна чувствовала, что ее начинает колотить озноб. — Но, я… я…
Однако мистер Пендлтон весело улыбнулся и жестом как будто отвел ее протесты.
— Да, Поллианна, это произошло еще тогда, давно… Твоя утешительная игра.
— Ох! — вырвался у Поллианны выдох облегчения.
— И вот с тех пор я все время менял свои привычки, характер, пока не стал совсем другим человеком. Но в одном отношении я никак не могу перемениться. — Он сделал паузу, с грустью посмотрел на нее. — Я по-прежнему не считаю домом жилище без ребенка и хозяйки.