Та вновь нахмурилась и слегка отстранилась. Радость и заинтересованность, мелькнувшие на ее лице в первую минуту встречи, уступили место унылому раздражению, ставшему привычным для всех, кто имел дело с этой женщиной.
— Ну да, я так и знала. Ты и часу не можешь пробыть в этом доме.
— В этом доме… — Делла попыталась беззаботно рассмеяться, но что-то резко переменилось в ее настроении. Теперь она смотрела на старшую сестру с нескрываемой печалью. — Руфь, милая, я не могу. Поверь, я никогда не могла бы здесь жить, — последние слова она постаралась выговорить с нежностью.
— Я, право, не возьму в толк, почему ты… — В голосе Руфи звучало уже нескрываемое раздражение.
Делла нервно покачала головой:
— Ты отлично все понимаешь, Руфь. Я не могу всему этому сочувствовать: угрюмость, дни бесцельного существования, упоение тем, какая ты бедная и несчастная.
— А если я в самом деле бедная и несчастная?
— Значит, надо попытаться стать счастливой!
— Почему? И что может меня изменить?
Делла Уэтербай резко выпрямилась.