Но миссис Кэрью сделала протестующий жест.
— Нет, Поллианна! — вскрикнула она. — Не говори мне ни про какую игру! Я уже знаю про это от сестры, и теперь, пожалуйста, уволь меня!
— Но, миссис Кэрью! — проговорила девочка тоном извинения. — Я ведь не говорю, что эта игра предназначена для вас. Вы можете не играть.
— Это невежливо так говорить: «Вы можете не играть»! — с обидой проговорила миссис Кэрью: хоть она и просила «уволить ее», ей все же не нравилось, что ее увольняют.
— Ну, так давайте я вам просто объясню, — Поллианна весело рассмеялась. — Эта игра заключается в том, чтобы во всем находить что-то такое, чему можно радоваться. А бывает, что и не ищешь, а это оказывается само собой. У вас когда-нибудь так было, миссис Кэрью?
Тут уже миссис Кэрью рассердилась не на шутку и в гневе сказала, может быть, больше, чем хотела сказать.
— Представь себе, Поллианна, я ни в чем не смогу найти оснований для радости, что бы ни случилось!
Какое-то мгновение девочка стояла, потупясь. Потом она отпрянула в недоумении:
— Но почему же, миссис Кэрью?
— А чему я должна радоваться? — Она забыла, что не хочет выслушивать от Поллианны проповедей, и сама наталкивала ее на нравоучительную беседу.