Но Поллианну капризная покупательница тоже довела почти до истерики.
— Да, бывают, к сожалению, и такие дамы. Но давай порадуемся, что не все такие, как она.
— Порадуемся! — с горечью повторила девушка у прилавка. — Знаешь, малышка, я верю, что твоя игра, о которой ты мне рассказывала в саду, приносит тебе облегчение, но я… — Она не успела договорить, ее опять затормошили покупательницы. — Пятьдесят центов, мадам… Доллар… — отвечала она, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.
— И ты по-прежнему одинока? — спросила Поллианна у маленькой продавщицы, когда они на минуту остались вдвоем.
— Нет, у меня было пять званых вечеров и семь раутов! — Даже Поллианна почувствовала в ее тоне сарказм.
— Ну а хотя бы в Рождество ты смогла развлечься?
— О да! Я весь день пролежала в постели, закутавшись в разное тряпье, и прочла четыре газеты и журнал. А вечером я пошла в ресторан. Там снижают цены по случаю праздника. Так что я съела пирожок с курицей не за сорок, а за тридцать пять центов.
— Наверно, у тебя болят ноги оттого, что всегда надо стоять и ходить?
— Еще бы! Они все в волдырях. А уж в рождественские каникулы и говорить нечего!
— Милая! — с нежным сочувствием проговорила Поллианна. — И у тебя нет даже маленькой елочки? И тебя не пригласили на вечер?