Все опять дружно рассмеялись, но и Сэди заметила, что Джеми не засмеялся, а судорожно закрыл глаза, словно от боли. Только Сэди знала, почему разговор так резко изменился, и перевела его — о книгах, цветах, зверях и птицах, которых Джеми знал и понимал, все говорили с таким же оживлением, как и о мостах и плотинах, которые он никогда не сможет строить. Никто ничего не заметил, даже Джеми, которого это касалось больше всех.
Когда визит кончился, миссис Кэрью опять подумала, что где-то раньше встречала молодого Пендлтона.
— Встречала, я точно знаю, только где? — размышляла она. — Конечно, это могло быть и в Бостоне, но… — она не закончила фразы и, помолчав, добавила, — во всяком случае, он очень приятный молодой человек. Мне он понравился.
— Я так рада! Мне он тоже нравится, — согласно кивнула Поллианна. — Он мне всегда нравился.
— Ты его давно знаешь? — задумчиво спросил Джеми.
— О да, я знаю его много лет, с тех пор, когда я была маленькой девочкой. Тогда он был Джимми Бин.
— Джимми Бин? Разве он не сын мистера Пендлтона? — удивлённо спросила миссис Кэрью.
— Нет, он усыновлён.
— Усыновлён? — как эхо, повторил Джеми. — Тогда он ему такой же сын, как я? — и в голосе его прозвучала почти радостная нотка.
— Нет, у мистера Пендлтона нет своих детей. Он никогда не был женат. Он… он хотел однажды, но не женился, — Поллианна вдруг покраснела, и голос её изменился. Она не могла забыть, что её мать, очень давно, сказала «нет» этому самому Джону Пендлтону, и из-за неё он был обречён на долгие годы одиночества.