— Что? — воскликнула миссис Кэрью, как будто сомневалась в том, что слышит правильно. — Не пойдёшь?
— Джеми! — прошептала Поллианна.
— Ну, сэр! Какая тебя муха укусила? — нахмурился Джерри. — Это же просто здорово!
— Да, но я не пойду, — повторил больной мальчик.
— Джеми, Джеми, ты только подумай, представь, что это значит! — дрожащим голосом произнесла миссис Мерфи.
— Я д-думаю, — сдавленным голосом выговорил Джеми. — Неужели, по-вашему, я не знаю, что делаю? — и, повернув к миссис Кэрью мокрые глаза, он повторил: — Не пойду, — голос его прервался. — Я не позволю вам всё это делать. Если бы вы меня любили, было бы иначе… но вы… вы меня совсем не любите… Я вам не нужен, то есть вам нужен не я. Вам нужен тот Джеми, а я… я чужой… вы не думаете, что я ваш. Я это вижу.
— Но… но… — беспомощно начала миссис Кэрью.
— Вообще, я не такой, как другие мальчики, я не могу ходить, — перебил её несчастный мальчик. — Вы сразу устанете от меня, я вижу. Я не могу быть для вас обузой. Если бы вы меня хоть жалели, как маменька… — он закрылся рукой и подавил всхлипывания, потом опять отвернулся. — Я не тот Джеми, — закончил он. Его худые мальчишеские руки сжались так, что все косточки выделялись на старой порванной шали, покрывающей постель.
Некоторое время царила полная тишина. Потом, очень тихо, миссис Кэрью поднялась со своего места. Лицо её страшно побледнело, но в нём что-то было ещё, и Поллианна затаила дыхание, но услышала только:
— Пойдём.