Наружность о. Леонида была весьма замечательная. Прямой, как юноша, с мерной, легкой и мужественной, несмотря на болезненную полноту его, походкой, хорошего роста, он был чрезвычайно силен и поднимал до 12 пудов. Его небольшие сероватые глаза пронизывали человека. Лицо осенялось густыми волосами, которые под старость стали как бы гривою, волнистою, желто-седою. Вообще он имел поразительное сходство со львом. Сохранившиеся изображения старца не достаточно точно передают то спокойствие и неустрашимость, которые сияли на лице о. Леонида.
Все человеческие беды, которых зрителем был о. Леонид, извлекали у него глубокие вздохи, слезы и потрясали всю внутренность его. Тогда за облегчением обращал он взор на лик Владычицы. Оставаясь же один, до того углублялся в молитву, что не слышал ничего, происходившего вокруг.
В 1841 году старец ясно стал говорить о конце своем. В начале сентября он сильно занемог, но 7-го и 13-го, поддерживаемый под руки, еще пел величание. 15-го он был особорован и прощался с братиею, давая кому книгу, кому образ.
С 28-го он никакой пищи, кроме малых частей воды, не принимал и почти ежедневно приобщался.
С 6 октября страдания усилились, и старец взывал: "О Вседержителю, о Искупителю, о Премилосердный Господи! Ты видишь мою болезнь; уже не могу более терпеть; приими дух мой в мире". Взывал и к Пречистой Деве, а приходящим говорил: "Помолитесь, чтоб Господь сократил мои страдания!"
В 10 час. утра субботы, 11-го октября, о. Леонид начал креститься, говоря: "Слава Богу!", потом сказал: "Ныне со мною будет милость Божия!" Тогда, несмотря на тяжкие телесные страдания, он исполнился великой радости, и лицо его становилось все светлее. Заблаговестили к вечерне и старец благословил читать ее, но не дослушал.
— Батюшка, — сказал ему один послушник, — прочее вы, верно, будете править там, в Соборе св. отец?
Наступало празднование памяти св. Отцов седьмого вселенского собора, и накануне этого дня отходил старец, как бы в обличение тех, кто упрекал его в еретичестве.
В 7 ч. 30 м., в последний раз взглянув на икону Пресвятой Владычицы, о. Леонид закрыл глаза и тихо испустил дух. Ему было 72 года.
Тело его в гробу не издавало никакого запаха, и согрело одежду и нижнюю доску гроба. Руки были как у живого, и особенной белизны. В болезни же руки и ноги были холодные. Многим говорил старец: "Если получу милость Божию, тело мое согреется и будет теплое".