Когда все сгорело, о. Матфей от груды кирпичей, оставшейся вместо его дома, отправился с семьею в эту квартиру. От полноты сердца он благодарил Бога, называл это "посещение" великою милостью Божиею, которую нельзя купить и за большие деньги.
После этого испытания Господь и утешил Своего служителя: дворянство и купечество купили ему новый дом.
Как светел был домашний, внутренний быт о. Матфея!
Делая добро, он старался, чтоб даже домашние не видали этого. Если случалось, что дети заставали его плачущим на ночной молитве или дающим большую сумму бедному — он просил, чтоб они никому не рассказывали о том. Один Ржевский приказчик промотал хозяйские деньги и решился утопиться. О. Матфей дал ему 500 руб., но просил молчать. С бедными о. Матфей делился последним. Раз зимою нищий просил у него теплый подрясник. Не имея ничего другого, о. Матфей дал ему свой теплый подрясник и шапку. Его мать стала упрекать его за это. Упав ей в ноги, он со слезами сказал: "Прости меня, матушка. Во всем я готов тебя слушать, а в этом сам Бог не велел мне тебя слушать". Денег о. Матфей никогда не откладывал, а носил их всегда с собой, для раздачи.
Любовь о. Матфея ясно выражалась в том, как он исполнял заповедь о неосуждении. Он считал осуждение одним из наиболее тяжких грехов и называл его дерзким присвоением права Творца. В ближнем он искал не недостатков, а добрых качеств. Слово осуждения ни разу не сорвалось с его уст.
Молитва Иисусова была всегда на его устах, и когда он был один и при посторонних.
Он был приветлив и равен со всеми, ненавидел лесть и унижение. Был прекрасным семьянином; ничего не делал важного без совета с матерью. Сам живой, остроумный — эти свойства старался он развить и в своих детях, задавая им вопросы, требовавшие сметливости. Детям не позволял сидеть без дела, носить щегольскую одежду, не терпел в своем доме мирских развлечений. Часто в зимние вечера, усадив семью за работу, он читал им вслух Евангелие или Четью-Минею.
День его проходил так.
Встав в 3 часа, шел служить утреню; из церкви возвращался, отслужив литургию, в 10, 11 или 12 часов. Тут он, если не было посетителей, засыпал на несколько минут. Через час после литургии скромный обед, потом чтение книг или иное занятие, затем вечерня. Вечером снова чтение или занятие с посетителями, домашними, в 6 часов легкая закуска, в 9 — молитва, в 10 ложился, в 12 просыпался и опять становился на молитву, потом спал до 3-х.
Светла была его жизнь, а находились люди, называвшие его фанатиком, святошею, лицемером.