Около года пролечился он от этой болезни в Ярославле. В начале 1814 г. он снова заболел, и его поместили в дом умалишенных в Ярославле, а когда он вернулся в том же году домой, его отставили вследствие болезни от должности священника и отобрали священническую грамоту.
Но именно с этого времени начинается известность его, как подвижника терпения и прозорливого.
Он знал, что у каждого на сердце, и к нему за советом стекалось множество посетителей.
Болезнь все продолжалась, средств на лечение не было, и с согласия его жены, отец его задумал отправить его в Ярославскую градскую больницу.
Долго не соглашался на это о. Петр, но дело получило неожиданный оборот.
Полицейский чиновник, таивший месть на о. Петра, который раз обличил его, поймал его на дороге, привел в полицейский дом и жестоко наказал розгами.
По утру этого дня, о. Петр, поднявшись от сна, сказал своей жене: "Ксения Ивановна, какая ныне баня мне будет славная!" А, когда она ему возразила: "Что ты, батька, давно ли парился?" — он подтвердил: "Жаркая будет баня!"
Граждане угличские сочли себя жестоко оскорбленными этим поступком с о. Петром. Они начали дело. Назначено было по Высочайшему повелению следствие. Против воли о. Петр был вызван в Ярославль для дачи показаний. Но он ничего не отвечал на предложенные вопросы, только пропел тропарь Преображению Господню.
Затем о. Петр был оставлен в Ярославле для освидетельствования его болезни и опять помещен в дом умалишенных. Обращались здесь с ним жестоко.
Наконец, по ходатайству родственников и при помощи расположенных к о. Петру угличских граждан, было получено разрешение начальства водворить его на родину. Он оставался здесь до конца жизни.