Редкие из людей пользуются таким почтением, каким пользовался покойный о. Петр, которого гроб теперь перед нами, — очень редкие.
В последние сорок лет девяностолетней его жизни, у него, может быть, до сотни тысяч перебывало народа людей всякого звания, состояния, образования. И приходили к нему не близкие только, но и из дальних мест, и приходили не за советом только и наставлением, а просто так — только взглянуть на него, только посидеть у него, поклониться ему, получить благословение от него.
А какое к нему почтение, теперь умершему. Как святыню встретили здесь его гроб, и как отца своего родного стеклись все проводить его в могилу.
Чем заслужил он такое почтение? Что заставляло всех особенно прибегать к нему за советами, за наставлениями, за утешениями? Думаю, тем, что он был человеком большого ума, далеко видел, был прозорлив. Да, он был одарен прозорливостью, дальнозоркостью. Он знал, что кому сказать, как сказать; знал, кого к себе принять, кому отказать, знал, когда перед кем ему молчать, когда перед кем ему говорить. И потому-то он и молчанием своим говорил поучение и отказом своим давал вразумление.
При такой прозорливости, дальновидности, он всегда можно сказать, днем и ночью, имел в мыслях одно: что одно? — Чтобы всякого приходящего чему-нибудь научить, чем-нибудь вразумить, как-нибудь и чем-нибудь утешить, успокоить. От того-то он мало говорил, а больше молчал, слушая и обдумывая. Дальновидных людей на свете не мало, но те далековидящие смотрят вдаль для того, чтобы как-нибудь поскорее, прежде других что добыть, получить для себя, чем воспользоваться, завладеть. А покойный о. Петр, забывая себя и свое, зорко всматривался во все, внимательно вслушивался всегда — для того только, чтобы другим понужнее, пополезнее что сказать, других повернее как вразумить, наставить, поскорее утешить, получше успокоить. Да, своим забвением самого себя для других, своею небрежностью к самому себе ради ближних, — вот, чем он, при своей дальновидности, всех к себе располагал, всех привлекал, верить в себя заставлял.
Слушатели христиане! Многие из вас ходили к о. Петру в его дом, в его келлию. Ходите сюда на его могилу, молитесь здесь, молитесь об упокоении души его, и Господь за вашу молитву об упокоении души его будет вас успокаивать, утешать, вразумлять, наставлять, как он успокаивал, вразумлял и наставлял вас в доме, в келлии его.
Так поминайте иерея Петра, и ради него Господь помянет вас. Аминь".
Вот несколько случаев прозорливости о. Петра:
Когда он содержался в Ярославле в доме умалишенных на испытании, одна угличская мещанка, пришедшая навестить его, сказала ему: "В какой вы неволе здесь, батюшка! Что досталось на вашу долю!" На это о. Петр закричал ей: "Не тужи сова о сове, а тужи сама о себе; нечего меня жалеть, сама сюда попадешь".
Посетительница подумала, что о. Петр не в своем уме и потому говорит так. Но чрез несколько лет от тифозной горячки она впала в нервную болезнь с буйством, и четыре месяца ее лечили в этой больнице.