В Мещовском тюремном замке не было для арестантов готовой пищи. Они содержались подаяниями и, для сбора их, их водили под конвоем по городу. Андрей тогда кричал им из окна: "Братие нищие, идите к нам!" — и с радостью сдавал им все, что для них приберег.
В 1812 году, во время вторжения Наполеона в Россию, Андрей, указывая в ту сторону, с которой приближался Наполеон, говорил: "Идут с горы! Очень много! Боюсь; уеду в Калугу".
Хозяин стал допрашивать его, а он, ударяясь все головой о стену, повторял: "Ах, идут! Очень много! Но пропадут, исчезнут!" — Тогда не было еще вести о Наполеоне, и, только побывав в Смоленске, хозяин узнал о вступлении его армии в Россию.
Это был один из множества случаев проявления у Андрея дара прозорливости. Об этом даре его знали все в Мещовске.
Когда люди недостойно издавались над младенчески незлобивым Андреем, Сам Бог вступился на него. Один Мещовский помещик, равнодушный к вере и самодовольный, возвращался со псовой охоты и, встретив Андрея, начал травить его собаками. Собаки искусали ему ноги, а он с терпением смотрел на свои раны и, придя домой, весело попросил тертой редьки, чтоб приложить ее к ранам.
— Да редька не залечит их, — сказала хозяйка, — а растравит их.
Но Андрей сделал по-своему, и раны зажили. А у помещика внезапно заболели и умерли два сына.
Почувствовав близость смерти, Андрей в Мещовском монастыре выбрал себе место для погребения.
Предсмертная болезнь его длилась более полугода и была мучительна, так как он лежал за печью все на одном боку. На теле его появилось множество червей, которых он очищать не позволял.
28 июня 1812 года, за несколько дней до того приобщившись и особоровавшись, Андрей тихо почил.