В Петербургской Академии он был оставлен бакалавром (преподавателем) греческого языка; чрез три года он был переведен инспектором в Киевскую Духовную Академию. 11 февраля 1820 г., он пострижен в монашество с именем Мелетия. Пострижение совершал митрополит Киевский Евгений (Болховитинов), известный своею ученостью и подвижническою жизнью. В 1821 г. о. Мелетий был назначен ректором Могилевской семинарии, где он прослужил два года. Он значительно оживил дело преподавания. Прекрасно излагая свой предмет, он сумел заставить учеников заинтересоваться им. Прежнее грубое, часто бесчеловечное обращение, какому подвергались учащиеся в бурсах, при о. Мелетии сменилось заботливым, твердым, но ласковым отношением. Строго преследуя все дурное, он часто присутствовал при играх воспитанников, при их прогулках, в день своих именин угощал их, значительно улучшил их стол, и заслужил общую любовь. Из Могилева он был переведен на ту же должность во Псков, где пробыл всего лишь несколько месяцев, так как в январе 1824 г. был назначен ректором Киевской духовной академии, а в конце 1826 г. — епископом Чигиринским, викарием Киевской митрополии. Тогда же он назначен и настоятелем Златоверхого Михайловского монастыря, где почивают мощи св. великомученицы Варвары.
Как была счастлива мать преосв. Мелетия, когда сын просил ее переехать жить к нему! Как отрадно было ей, знавшей в жизни мало радостей, присутствовать при торжественных архиерейских служениях сына, участь которого она недавно так горько оплакивала.
Уже в Киеве сказывался тот строгий строй жизни, который составляет отличительную черту преосв. Мелетия. Он соблюдал удивительную умеренность во всем. Кроме постов, весь год в середу, пятницу, будь то даже Господние и Богородичные праздники, к обеду готовилось грибное. Всю страстную неделю он проводил почти без пищи, чему окружающие изумлялись. Но он старался скрывать свои подвиги. Однажды он обедал по случаю одного приходского праздника у старосты в день, когда он обыкновенно ел грибное, и ему начали подавать именно грибное. Тогда он потребовал рыбы.
Он мало проповедывал, так как голос у него был тихий и грудь слабая; зато он много говорил поучительного, когда его посещали на дому, причем обыкновенно, провожая посетителя, произносил на прощание: "Спасайся", или "Спасайтеся!"
Он был усердный молитвенник. Неопустительно выслушивая каждую службу, он положил еще себе определенные часы для келейной молитвы, с жившей при нем матерью. Молитва Иисусова никогда не сходила с его уст. Во время богослужения, особенно во время Божественной литургии, его благоговение доходило до высшего напряжения, проявляясь в слезах. Его чрезвычайно огорчало малейшее неблагочиние, запинка в богослужении. Часто певчие начинали петь ранее, чем он оканчивал свой возглас, так как голос его срывался часто и затихал раньше конца возгласа. После обедни он говорил пввчим: "Вы, должно быть, надо мною смеетесь, не дожидаясь окончания моего возгласа. Ведь вы знаете, что у меня грудь больна, голос слаб. Старайтесь вслушиваться лучше".
Внешний вид его в это время был таков. Рост малый; сам тонкий, сухощавый, слабосильный, голос тихий, лицо, обросшее черными, начинавшими уже седеть волосами.
На 44-м году жизни, летом 1828 г. преосв. Мелетий оставил Киев, в котором провел десять лет, для самостоятельной Пермской кафедры.
С благодарностью за те чистые религиозные впечатления, которые подарила ему "Мать градов русских" расставался он с Киевом и с дороги прислал наместнику Михайловского монастыря следующее замечательное письмо:
"Прости, возлюбленная во Христе братия и православный народ Богоспасаемого града Киева! Высокое твое благочестие врезалось в мое сердце. Буди благословенно пламенное и искреннее твое усердие к Церкви святой и ко мне, грешному архипастырю. Дни и годы, проведенные среди тебя, я отношу к числу счастливейших годов моей жизни. Обрадованный мирным величием твоего православия, молю Всемогущего Бога, да вера твоя и твое благоденствие продлятся в потомстве твоем до конца мира и за гробом да отверзутся тебе врата в Царствие небесное".