Здесь в делах управления и подвигов благочестия и прошли последние года его жизни.
Вот, как проходил его день. По окончании ранней литургии он пил чай — не более одной чашки с двумя тонкими сухарями. Потом начинал заниматься епархиальными делами. В четвертом часу обедал — легкие щи, уха или жидкая кашица, никогда более трех перемен. Из поданного блюда он не брал никогда больше одной суповой ложки, и то употреблял разные приемы, чтоб незаметно и из этого количества побольше оставить несъеденным. Так, в дни поста он опускал в хлебово хлеб, который вытягивал жидкость, и, этот хлеб вынув, откладывал в сторону, не съедая. Молился он, всегда одевшись в черную рясу, с 9-ти часов вечера непрерывно до 4-го часа утра, посвящая молитве всю ночь. Только 4-ый час проводил он в отдыхе, а потом подымался к утрене и обедне.
Однажды, во время обозрения им епархии, священник села Преображенского Змиевского уезда заметил следующее. Когда преосв. Мелетий удалился на покой, священник, не могшие долго заснуть, чрез щель увидал архипастыря при свете лампады молящегося на коленях с воздетыми руками. Так молился он всю ночь и лишь пред рассветом прилег на пол, положив в изголовье свой подрясник и предварительно смявши немного постель, для него приготовленную. С зарею святитель снова стал молиться. Его замечали молящимся и в дороге в то время, когда ехал в экипаже.
Благочестие, ревность к богослужении, справедливость, смирение, пост и молитва, милосердие, заступничество за несчастных — вот качества, за которые любили преосв. Мелетия в Харькове.
Как кающийся грешник, часто преклонял он колени пред своим духовником, которому поверял все свои задушевные мысли и желания, радости и скорби.
До преосв. Мелетия архиерейское богослужение в Харькове совершалось очень редко. Появление преосв. Мелетия, утешавшего народ частым служением, было тем большею радостью. Новую жизнь вдохновлял он словом, делом и примером там, где появлялся. Его все чтили, хоть он этого не искал; все боялись, чуя его правду. Злые духи, видя в нем особые дары благодати Божией, трепетали его, чему были при служениях его всенародные примеры.
Он так боялся какого то ни было вида взятки, что, когда один благочинный, у которого были сады, земли, поля и рыбные ловли, принес ему в подарок рыбу, он ему сказал: "Напрасно ты, отец, заботился об этом. Ведь я архиерей и по милости Божией противу тебя гораздо богаче. Зачем же мне брать твою рыбу, когда для меня каждый день достаточно есть ее и на городском рынке. Ты бы лучше кормил ею своих бедных собратьев, дьячков и пономарей, да прихожан не богатых. Как виновный, бери своими руками рыбу и неси ее, куда знаешь".
Дела преосвященный решал очень осмотрительно. Бумаги подписывал перекрестясь и по тщательном обдумывании.
Раз, после того как ему случилось служить три дня подряд, его спросили, не устал ли он. Он отвечал: "Нет, в служении я только отдыхаю. Мне гораздо труднее разбирать дела письменные, чтоб не сделать чего-нибудь против правды и закона. А служить Божьи службы я бы рад хоть и всякий день".
Однажды во время объезда епархии преосвященный предсказал восстановление знаменитой Святогорской обители.