Тело свое он питал лишь настолько, чтоб не дать ему разрушиться; весь он был полон какой-то духовности, бесплотности.
Все, что получал он, он рассылал по почте бедным, себе оставлял только на покупку нужных книг.
С изданий своих, быстро расходившихся, он не получал ничего, стараясь только, чтоб они были подешевле.
Он в редкие минуты, свободные от молитвы, чтения или писания, занимался ручным трудом. Он прекрасно писал образа, знал хорошо резьбу по дереву и слесарное ремесло.
Ежедневно епископ Феофан получал от двадцати до сорока писем, и всегда отвечал на них.
То были жгучие духовные запросы, рассказы о внутренних неутолимых страданиях, мучительные недоумения.
С чрезвычайною чуткостью вникал он в положение писавшего, и горячо, подробно и ясно отвечал на эту исповедь наболевшей души.
Его письма, появившиеся после его кончины в печати, поражают свежестью, отзывчивостью чувства, глубиной и смелостью мысли, простотой, теплою заботою, задушевностью.
Не будем говорить ничего о внутреннем мире затворника. Мысль может стремиться проникнуть в этот мир, но словами не скажешь ничего.
Так жил он, руководя из затвора шедшими к нему издалека от мира верующими, жаждавшими спасения людьми.