- Как это? Лавы в твердых породах удобны, а у нас ведь пески, - сказал кто-то из горняков.
- Что это такое вообще - лава? - заинтересовалась Новикова.
- Ну как же! - охотно пояснил Савельев. - Мы в забоях работаем. Забой не шире четырех метров, а лава - широкая выработка: пятнадцать-двадцать метров. Там подготовки рабочего места ждать не надо. Фронт работ широкий, есть где развернуться.
- А обвалы? Сыпучесть породы? - спрашивали ребята.
- Конечно, лавы надо применять там, где кровля устойчивая. Разве у нас таких участков мало? На Ленских приисках не только в мерзлоте лавный способ применяют, но и в таляках[8], вот что замечательно. Значит, и у нас вполне можно… Рабочей силы много освободится, производительность вверх пойдет…
- Вот ты о чем задумываешься! Интересно… - с улыбкой сказал Слобожанин.
- «Интересно» не то, что он над этим задумывается, - сердито вмешалась Тоня (ей показалось, что Слобожанин без внимания выслушал взволнованные объяснения паренька). - Если он передовой рабочий, вполне естественно, что его занимают новые методы. Само предложение интересное. Его обдумать, обсудить надо…
- Правильно! - Слобожанин стремительно обернулся к Тоне. - У нас ценных предложений десятки. Мы все обсудить должны. И притом, - он возвысил голос, - очень внимательно, без спешки. Все производство коренным образом будем менять. Ведь нужно добиться полной механизации работ, стахановское движение развить так, чтобы не отдельные ударники в героях ходили. По-стахановски работать должны бригады, смены, целые шахты… Немалый труд предстоит!
Он задумался, а когда заговорил, Тоню поразила грусть в его голосе.
- Людей мало, - как-то интимно, доверительно сказал он. - Люди сейчас как воздух нужны, как хлеб. Эх, ребята! Не узнаете вы свой край через несколько лет!.. Но для этого народ нужен. Каждый толковый работник для нас сейчас клад.