Тоня и Павлик, уставшие за день, перепачканные смолой, съедали свою кашу и засыпали под стук валька.
Когда работа кончалась и бабушка, взяв детей на руки, как котят, уносила их в балаган, они на секунду приоткрывали глаза. Они видели шатающиеся тени, освещенный высоким пламенем костра куст можжевельника и конскую морду с крупными диковатыми глазами.
А кругом глухой стеной стояла «чернь» - тайга. Она только чуть-чуть расступилась, чтобы дать место их маленькому лагерю. Непривычному человеку могло прийти в голову, что достаточно людям перестать двигаться - и тайга набросится на них, сомкнется, затянет поляну кочками, мхами, забросает валежником. Балаганы превратятся в груду обомшелых досок, кони в белеющие среди зелени кости, хмель и повилика всё заплетут и скроют людские следы.
Да и выросшие здесь люди хоть не боялись тайги и хозяйничали в ней, но остерегаться не забывали.
Когда переходили с места на место, лошадей оставляли под присмотром, а детей переносили на руках. Нельзя маленькому ребенку ходить по лесу, где трава бывает выше взрослого человека. Недолго потеряться, сгинуть.
Ион таскал Павлика за спиной в мешке, а бабушка смеялась и спрашивала:
- Однако, много малины ты, Ион, набрал! А у меня одна ягодка только, да зато хороша!
Она подмигивала Тоне, которую несла на руках, и прикладывала свою морщинистую щеку к лицу девочки.
Придя к новой стоянке, Ион раскрывал мешок и низко кланялся Павлику:
- Тарыбалыш! Приехали!