Но странное дело: вместо того чтобы горько пожалеть обо всем этом великолепии, Татьяна Борисовна развеселилась.
«Посмотрели бы московские подруги, как Таня Новикова ползет на четвереньках!.. - подумала она. - Точно сон какой- то… А ведь я доберусь… Ну-ка, еще немножко!»
Так, подбадривая себя, она ползла, отдыхала и снова ползла. Какое счастье! Калитка. Теперь уже близко!
Она была около самого крыльца, когда дверь распахнулась и Николай Сергеевич с фонариком в руках начал всматриваться во мглу и кричать:
- Татьяна Борисовна! Товарищ Новикова! Эй-эй!
Упорный, неослабевающий ветер срывал с губ Татьяны Борисовны ответный крик. Она подтянулась еще и схватила Николая Сергеевича за полу тулупа.
Старый мастер подхватил Новикову и ввел ее в дом. Варвара Степановна, которая не могла простить себе, что проглядела уход молодой учительницы, с тревогой вглядывалась в ее лицо. Но Татьяна Борисовна была хотя и напугана, но очень весела. Она, зябко передергивая плечами, пила горячий чай и подсмеивалась над своей неудачей.
- Упрямая какая! Все по-своему хочет! - шепнула Тоня матери.
- Неопытна, - спокойно сказала мать. - Теперь будет знать. А характер есть. Не растерялась.
Тоня подсела к отцу. Николай Сергеевич сосредоточенно крутил рычажок радиоприемника.