Она чуть не прибавила: «Скажи Соколову, что у него мама очень хорошая», но вместо этого сказала:
- Привет передай ребятам.
Ваня помог шоферу выгрузить дрова на школьном дворе, коротко рассказал Сабуровой о происшествии и опять помчался в лес. Пошел ленивый, медленный снег. К вечеру, вопреки предсказаниям стариков, становилось теплее.
Когда грузовик подъехал к делянке, там был короткий отдых. Андрей Мохов и Петя Таштыпаев старались повалить в сугроб Иллариона, но тот, широко расставив длинные ноги, ловко отбивался. Соколов стоял в стороне под сосной.
Какую-то странную пустоту ощущал он в себе. Тоня представлялась ему возле большой ели, когда была похожа на Снегурочку, и побледневшая от боли, хромающая, и грустная, смотревшая из кабины грузовика. Почему-то казалось, что машина увезла ее совсем из его жизни. Анатолий не мог бы сейчас повторить про себя тот воображаемый и заученный наизусть разговор с Тоней, потому что твердо знал - его никогда не будет.
- Что с Тоней? - крикнул он, увидев Пасынкова.
Ребята окружили Ваню:
- Что сказал врач? Как там Антонина?
- В порядке. Придется полежать. Был вывих. Зинаида Андреевна моментально вправила.
- Мама врач хороший, - солидно сказал Соколов.