- Ну-ка, Тоня, покажись!
- Ой, девочки, как замечательно! Вся золотая!
Тоню поворачивали во все стороны, - расхвалили и материю и цвет, и фасон. Она сама так же деловито осмотрела светлозеленое платье Лизы, молочно-белое Женино, голубой наряд Нины и розовый - Мани. А громоздкая, с рябинками на лице Стеша Сухих пришла в алом, как мак, платье и выглядела в нем совсем хорошенькой.
- Все цвета радуги! Ведь это что! - изумился Мохов, разглядывая подруг. - Ты посмотри, староста, - поймал он за рукав Анатолия Соколова, - с какими девушками мы, оказывается, столько времени учились!
- А ты только сейчас разглядел? - задорно откликнулась Лиза, быстро повернувшись к Мохову, отчего взметнулись ее кудри. - Зря, значит, я старалась столько лет тебе нравиться. Пропали все мои труды!
Мохов, очевидно, принял сказанное всерьез и озадаченно посмотрел на Лизу:
- Как же, старалась ты! Изводить меня старалась…
Сидевшие в зале выпускники и гости начали аплодировать, когда семья Кулагиных появилась в дверях. Смущенная Варвара Степановна кланялась во все стороны знакомым, а Николай Сергеевич, приосанившись, расправлял усы.
С этой минуты время для Тони понеслось со страшной быстротой. Каждое мгновенье несло с собой что-то необыкновенно интересное и новое. Хотелось задержать его, чтобы почувствовать все, что творилось в зале, полнее и глубже, но уже наступало иное, столь же волнующее и замечательное.
Тоня вместе с другими хлопала входившим Моргуновым, семье Дубинских, Моховых, Жене с отцом. Потом перед ней появилась какая-то незнакомая нарядная девушка. Она прикоснулась к Тониному плечу и сказала: