Мать смотрит - а там вместе с семенами да камешками золотины здоровые!
Подивились они. Назавтра пошел Федулов в то место, где глухаря убил, искать начал… Верно: жила наружу вышла. Заявил он находку, стал хозяином. Да Петрицкий, владелец россыпей, живо его обработал. Купил у него участок по тем временам, говорят, задаром. Ну, для Федулова, конечно, это деньги большие были. Только не впрок ему пошли. Начал он пить и самодурствовать. Семью тиранил, жену в телегу запрягал… Так и помер от пьянства. В ту пору простому человеку и с деньгами не было другой дороги, как в кабак.
- Ну, а Петрицкий? - спросила Татьяна Борисовна.
- Петрицкий до самой революции тут распоряжался. Барином жил. Вон Надежда Георгиевна - здешняя уроженка, чай, помнит, как он бывало въезжал на прииск.
- Как же, - задумчиво сказала Сабурова, - отлично помню. На одной тройке сам едет, на другой - хор, на третьей - музыканты… В деревне одной я этот поезд встретила. Возвращалась на каникулы домой… Стала тройка Петрицкого перед воротами заезжей избы, а оттуда штуку целую атласа бирюзового выносят и прямо по грязи расстилают, чтобы он пройти мог.
- Интересно как! У вас тут совсем особенный мир, - промолвила Татьяна Борисовна.
- Отец того вам не сказал, - вмешалась Варвара Степановна, с улыбкой глядя на гостью, - что о такой находке жилы на каждом руднике рассказывают. Везде есть свой Федулов и свой глухарь. Только в иных местах он в рябчика обращается, а то в куропатку…
- Ладно, ладно. Что от старых людей слыхал, то и говорю… Ты мне лучше подложи капустки, - перебил ее отец.
- Скажите, Николай Сергеевич, - спросила Сабурова, - почему же шахта на гольце, эта самая Лиственничка, перестала работать? Я этой истории не знаю. В те годы не жила здесь.
- Именно полная неожиданность для всех была. Руда шла с очень высоким содержанием золота, с сумасшедшим, как мы, горняки, говорим. Иначе и не скажешь… Хозяин на глазах богател. И вдруг узнаем: добыча оборвалась, жила кончилась, взрывают и заваливают шахту.