«Знала, но не понимала, что это значит», - решила она, чувствуя смятение и в то же время непроизвольно улыбаясь.
Ну что же! Теперь будет она жить не одна, а со своей тайной. Нужно только сделать так, чтобы никто-никто, а главное, сам Павел ничего не знал…
Постояв на углу довольно долго в таком странном состоянии, Тоня наконец вздохнула и решительно повернула в улицу, ведущую к рабочим общежитиям. Она миновала барак, в котором вела свои лекции и беседы, и подошла к другому, длинному и низкому строению.
Толкнув дверь, Тоня очутилась в просторном коридоре, где на нее чуть не налетел какой - то парень.
- Не знаешь, Маврин в ночной сегодня? - спросила Тоня.
- Недавно пришел. Третья дверь налево, - ответил парень, откровенно улыбаясь.
Улыбка означала: «Везет Саньке! С какой девушкой подружился!»
В другое время Тоня не преминула бы строго сказать: «Ничего смешного не вижу в том, что я к человеку по делу пришла», но сейчас было не до того.
В чистой комнате с двумя аккуратными постелями сидел Санька, держа в руках гитару. Повидимому, он только что побывал в душевой. Лицо его блестело, волосы были влажны. Обернувшись на стук, он стремительно вскочил и положил гитару на подушку:
- Батюшки! Антонина Николаевна! Какими судьбами? Передать что-либо от Николая Сергеевича?