- То-то и оно! - наставительно сказал мастер дяде Егору. - Девчонка несмышленая, и то понимает. Была жила когда-то. Понимаешь? Бы-ла! А вы, старики, все воображаете, что она цела и обнаружится. Эх вы, мечтатели! - прибавил он презрительно.
- Отчего же не помечтать? - не обидевшись, сказал старый Конюшков. - Бывает и так, что не все коренное месторождение разрушается, часть-то остается.
- Тьфу! Толкуй с тобой! - сплюнул мастер. - Давай рукав! - крикнул он мальчишке-подручному.
Сильная струя воды смыла все, что осталось в шлюзе. Дядя Егор лопаточкой собрал шлих в ендовки - открытые железные ящики, похожие на корыта.
- Ну, можете шабашить, девчата, - проворчал Дровянников.
- Ты идешь, Тося? - спросила Заморозова.
- Иди, я дядю Егора к вашгерду провожу.
К доводному вашгерду - короткому широкому шлюзу - со всех сторон подходили съемщики с ендовками. Дядя Егор ласково отстранил стоявшую у головной части шлюза бледную маленькую девушку:
- Ну-ка, Зина, дай мне стариной тряхнуть, старательство вспомнить.
Тоне хотелось поговорить с Зиной, которую она запомнила после беседы о литературе в молодежном бараке, но, глядя на работу дяди Егора, она забыла о ней. В руках Конюшкова деревянный гребок с короткой ручкой двигался неуловимо быстро. Старик, не допуская шлих к концу шлюза, все время возвращал его к головке вашгерда. Гребок так и плясал в умелых стариковских руках.