- Слушай, ты, говорят, здесь осталась и в шахту идешь? Это ведь замечательно! - Он улыбался и не скрывал своего удовольствия. - Нет, право, это очень хорошо, я рад…
- Тебе-то легко радоваться, - задиристо сказала Тоня, - а мне это знаешь как достается…
- Что, старик сердится? - участливо спросил Слобожанин. - Ну-ну, не хмурься, все уладится. Старик…
Он задумался. Странное выражение его глаз, к которому Тоня уже привыкла, опять поразило ее.
- Слушай, старику нужно отдохнуть. Он переутомился, верно? - Не дав Тоне ответить, он продолжал: - Ты, значит, решила, что Слобожанин легко живет… Хорошая девушка на прииске осталась, он и рад. Ошибаешься… Легко тот живет, кто не делает ничего.
Кирилл подошел ближе к Тоне и сказал, почему-то понизив голос, строго глядя ей в глаза:
- Работу мы развертываем, ты об этом знаешь, а людьми не богаты. Я тебе говорил. Вот почему дорого, если культурная молодежь к нам идет. Ни по какой другой причине. Понятно?
- Что же я-то? Рядовым работником буду… - тихо, уже без задора сказала Тоня.
- Ты? Ты десятилетку закончила, комсомольский стаж у тебя. Мы на таких ведь опираться можем.
У Тони посветлело на душе.