- Ты хоть первое время на новом месте будь потише, не пугай людей!.. - попробовал пошутить Павел. - А камышинка наша как там будет звенеть, в большом городе? - ласково коснулся он Жениной руки.
- Она на всю страну прозвенит когда-нибудь, - заметил Толя Соколов.
Ему Павел крепко стиснул руку:
- Прощай, брат.
Отъезжающим надо было спешить - дома каждого ждали незавершенные дела. Но, уходя, все чувствовали, что это прощанье приблизило Павла к ним больше, чем недавняя встреча после долгой разлуки, когда он всем показался чужим и холодным.
В день отъезда товарищей Тоня встала рано и побежала к автобусной станции. Накануне было решено, что она поедет со всеми до станции Шуга.
Друзья уже собрались. Докторша Дубинская громко давала последние наставления Нине, огорченной тем, что отец не успел вернуться из Москвы и приходится уезжать, не попрощавшись с ним. Зинаида Андреевна Соколова улыбалась сыну, когда он взглядывал на нее, а когда отворачивался, смотрела тревожно и грустно. Держался молодцом и Михаил Максимович, ни на минуту не отпускавший от себя Женю. Зато Анна Прохоровна Моргунова не раз начинала плакать, и все переглянулись, когда она сказала, вздыхая:
- Вот Тоня-то поумней тебя: осталась со стариками. А тебе, непоседе, все дома плохо!
Рогальских не было. Отец Илы уважал пословицу: «Дальние проводы - лишние слезы», и уговорил жену проститься с сыном дома. Илларион сказал товарищам, что совершенно согласен с отцом, но сам все медленно прохаживался перед станцией, поглядывая в переулок, откуда могли появиться родители. Андрейка Мохов, свободный сегодня от работы, вертелся тут же и на вопрос, поедет ли он в Шугу, ответил:
- А как же! Я должен доставить домой Тоню Кулагину: она ведь будет обливаться слезами и забредет еще куда-нибудь…