Надежда Георгиевна села и, внимательно взглянув на Новикову, спросила:
- Ну, а у тебя тут как? Все благополучно?
- Да не совсем…
Оглядываясь на Петра Петровича и стараясь говорить тише, Татьяна Борисовна рассказала историю с Черных.
- Что Славу заставили признаться товарищи, а не ты, по-моему неплохо, - сказала спокойно Сабурова. - Пусть знает, что живет в таком коллективе, который ему нечестных поступков не простит. Лена девочка добродушная, веселая, никакого горького осадка у нее не останется, тем более что дело было тут же исправлено. А вот ты-то почему спешишь в подобных случаях?
- Не знаю… Я, как говорят, «запарилась» в этот день. Раздражена была.
- Настроение? - делая упор на этом слове, сказала Сабурова. - Пора нам договориться, Таня, что настроения твои к работе никакого отношения иметь не должны.
- Но как же быть, Надежда Георгиевна? Я ведь стараюсь. Но разве учитель - не человек? Не может ему быть грустно или весело?
- Может, безусловно. Но и в грусти и в веселье он должен оставаться учителем.
- Что же он, актер, что ли?