- Кто там?
- Тетя Даша, откройте. Это я, Тоня.
Дверь открылась. Тоня и Толя вошли. В комнате было полутемно, а от густого пара, что ворвался с ними из сеней, и вовсе ничего не стало видно.
- Что это ты выбралась в такую пору? Да еще в праздник! У вас там, небось, гуляют сегодня… А у нас веселье плохое. Видишь?
Женщина говорила неласково и повела вокруг себя рукой с раздражением, точно хотела сказать: «Вот, любуйся».
Была она худа, лицо казалось усталым, и темные глаза смотрели отчужденно.
Тоня огляделась. В комнате пахло дымом. На столе светила коптилка. Маленький белоголовый мальчик, повязанный крест-накрест платком, сидел на табуретке. Он испуганно глядел на Тоню.
- Вот как теперь живем, - сказала женщина и неожиданно не то всхлипнула, не то простонала. Анатолию показалось, что она сию минуту заплачет, заголосит, начнет плакать и Тоня, а за ними зальется белоголовый мальчишка. Юноша так растерялся, что сделал шаг к двери.
«Я лучше подожду во дворе…» - хотел он сказать, но Тоня заговорила вдруг оживленно и быстро:
- Соскучилась я, тетя Даша, вот и пришла. Извини, коли не во-время. А вот Анатолий Соколов. Из нашей школы. Слыхала, наверно? Доктора Соколовой сын… Что это у вас дымно? Печка не в порядке? А свет почему не горит?.. Алеша, ты меня боишься, что ли? Давай здороваться.