- Ты, бригадир, пилы не забудь выписать, - серьезно сказал Санька. - Лес для тепляка надо готовить помаленьку. Пойдет в дело и разобранный копер.
- Зайду как-нибудь в инструментальный склад, - отозвалась Тоня. - Плохо, что на себе весь инструмент приходится таскать.
- Да, подвесная дорожка стоит. Строительство впрок лесу себе наготовило… Ну, это пустяки, дотащим все что нужно!
«Вот бы он был всегда такой!» - подумала Тоня.
На обратном пути их прохватило дождем, и Тоня, неблагоразумно надевшая башмаки, а не сапоги, промочила ноги. Тяжело шагая в мокрой обуви и отсыревшем ватнике, она радовалась, что скоро будет дома. А Маврин, веселый, как птица, и такой бодрый, словно не махал целый день топором, отправился в Белый Лог заниматься, причем сказал, покосившись на Тоню:
- После работы в таких невыносимых условиях мне алгебра как теплый душ покажется.
А у Тони уже не было сил ни обидеться, ни улыбнуться. Придя домой, она с наслаждением напилась чаю и легла. Отец сидел в своей комнате. Тоня слышала, как он шелестел газетой и покашливал. Обида снова завладела ею. Вместо того чтобы ободрить дочь, помочь советом, он опять оттолкнул ее, не хочет ни говорить, ни смотреть.
Может быть, когда бригада спустится в старую шахту и найдет там золото, он смягчится? Да нет, он был бы рад, если бы это сделали другие, а не она. Ну что же, больше Тоня не будет искать случая помириться. Как он может подозревать ее в каких-то низостях, будто она сманила Маврина уйти из шестой шахты!
Тоня вздохнула по-ребячьи, прерывисто. Мысли ее начали путаться.
«А Лиственничку мы все-таки поднимем!» - сказала она себе засыпая.