А Тоня не смолкала ни на минуту. Она передавала тете Даше приветы от отца и матери, рассказывала о спектакле, о школьных делах.
Тетя Даша слушала молча. Постепенно лицо ее прояснилось, взгляд потеплел, и стало видно, что она добрая, даже робкая женщина, а сердится только от усталости и заботы.
- Хороша ты, Тонюшка! - вздохнув, сказала она. - Еще лучше стала… Ну, спасибо, что пришла. Я думала, вовсе забыла про нас. Да что же я… Самоварчик надо поставить.
- Не нужно, тетя Даша, не хлопочи.
- Налит он уж, налит. И уголь есть и лучина.
- Ну, так давайте, тетя Даша, я самоваром займусь, а вы с Тоней побеседуйте, - предложил Толя.
- Что ты, молодой человек! Разве сумеешь?
- А вот сейчас увидите!
Анатолий так умело и ловко захлопотал возле самовара, что тетя Даша скоро перестала тревожно следить за ним и опять обернулась к Тоне. Мало-помалу она рассказала о своем житье. Дров у нее много, а в избе холодно потому, что печка дымит. И с чего дымить стала, непонятно. Все время топилась хорошо. Надо бы позвать кого-нибудь переложить, да руки не доходят. Работает она попрежнему на колхозной лисоферме, и работы много.
- Да-да, помню, ты мне говорила. Много зверей у тебя?