Зима приближалась нехотя, надолго задерживаясь по дороге. Обычно Октябрьский праздник заставал в поселке высокие сугробы, окутанные снегом дома. В этом году его встретила голая, смерзшаяся земля, чуть припорошенная белой крупой. А ветры были уже злы по-зимнему.
Чем холоднее становилось, тем милее казалась ребятам раскомандировка. Каждый старался украсить ее чем мог. Тоня принесла и прибила на стенку два левитановских пейзажа из «Огонька» и застелила нары выпрошенной у Варвары Степановны старой медвежьей шкурой. Стеша не поленилась притащить две подушки и половик. Андрей хотел принести посуду, но девушки попросили его сделать посудную полку.
- А чашки и блюдца мы сами купим, как получим жалованье.
Купили цветастые широкие чашки с особым рисунком для каждого.
Зине, Сухановым и Маврину, жившим в общежитии и не имевшим своего хозяйства, нечего было принести, но Костя, Димка и Санька немало потрудились, навешивая дверь в раскомандировке и вставляя стекла, а Зина пожертвовала ситцем, приготовленным на платье, и сшила для окон и полки пестрые занавески.
- Хорошо, ребята! - сказал Маврин, блаженствуя в тепле после обеда. - Нужно под этого зверя, - он похлопал по шкуре, - еловых веток подложить. Пошли, Андрей?
Они сбегали в лес и старательно устлали нары плоскими широкими ветвями.
- Теперь мамку надо выбирать, - решил Костя.
- Какую мамку? - не поняла Зина.
- А как же! - объяснила Стеша. - Прежде, когда рабочие в бараках жили, у каждой артели была своя мамка, специальная женщина-хозяйка. Она всем белье стирала, хлебы пекла, обед стряпала.